Истец обратился в суд с иском о признании недействительным договора купли‑продажи транспортного средства. В обоснование требований он указал, что 9 декабря 2024 года приобрёл бывший в эксплуатации автомобиль за 1 051 000 рублей. Средства на покупку были выплачены ему за ранение, полученное при выполнении задач в ходе специальной военной операции (СВО).
14 декабря 2024 года истец и ответчик (его сожительница) заключили договор купли‑продажи автомобиля. По словам истца, З. убедила его в необходимости такой сделки: она утверждала, что в случае регистрации транспортного средства в органах ГИБДД оно будет изъято для нужд СВО. Кроме того, истец не успевал оформить регистрацию на своё имя — вскоре после покупки он отправился в зону проведения СВО.
20 декабря 2024 года З., предоставив в органы ГИБДД договор купли‑продажи, поставила транспортное средство на учёт на своё имя. В период, пока истец находился в зоне проведения СВО, ответчица пользовалась автомобилем.
Летом 2025 года истец вернулся из зоны проведения СВО и потребовал вернуть автомобиль. К этому моменту совместное проживание с ответчицей было прекращено. Истец подчеркнул, что не имел намерения продавать машину З.: между покупкой и «продажей» прошёл короткий период времени, денежных средств от ответчицы он не получил, а договор от 14 декабря 2024 года заключил под влиянием обмана.
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении исковых требований. Истец не согласился с решением и обжаловал его в апелляции.
Судебная коллегия по гражданским делам Орловского областного суда, рассмотрев дело по апелляционной жалобе, не согласилась с выводами суда первой инстанции. Коллегия пришла к выводу, что сделка между сторонами была совершена для вида — без намерения создать соответствующие правовые последствия. Было установлено, что истец не имел реального намерения продать автомобиль, а денежные средства по договору купли‑продажи ответчик истцу не передавала.
В итоге судебная коллегия признала договор купли‑продажи от 14 декабря 2024 года мнимой сделкой. Решение суда первой инстанции было отменено, исковые требования удовлетворены. Суд применил последствия недействительности сделки: запись о государственной регистрации транспортного средства в органах ГИБДД за ответчиком прекращена, право собственности на автомобиль признано за истцом.
14 декабря 2024 года истец и ответчик (его сожительница) заключили договор купли‑продажи автомобиля. По словам истца, З. убедила его в необходимости такой сделки: она утверждала, что в случае регистрации транспортного средства в органах ГИБДД оно будет изъято для нужд СВО. Кроме того, истец не успевал оформить регистрацию на своё имя — вскоре после покупки он отправился в зону проведения СВО.
20 декабря 2024 года З., предоставив в органы ГИБДД договор купли‑продажи, поставила транспортное средство на учёт на своё имя. В период, пока истец находился в зоне проведения СВО, ответчица пользовалась автомобилем.
Летом 2025 года истец вернулся из зоны проведения СВО и потребовал вернуть автомобиль. К этому моменту совместное проживание с ответчицей было прекращено. Истец подчеркнул, что не имел намерения продавать машину З.: между покупкой и «продажей» прошёл короткий период времени, денежных средств от ответчицы он не получил, а договор от 14 декабря 2024 года заключил под влиянием обмана.
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении исковых требований. Истец не согласился с решением и обжаловал его в апелляции.
Судебная коллегия по гражданским делам Орловского областного суда, рассмотрев дело по апелляционной жалобе, не согласилась с выводами суда первой инстанции. Коллегия пришла к выводу, что сделка между сторонами была совершена для вида — без намерения создать соответствующие правовые последствия. Было установлено, что истец не имел реального намерения продать автомобиль, а денежные средства по договору купли‑продажи ответчик истцу не передавала.
В итоге судебная коллегия признала договор купли‑продажи от 14 декабря 2024 года мнимой сделкой. Решение суда первой инстанции было отменено, исковые требования удовлетворены. Суд применил последствия недействительности сделки: запись о государственной регистрации транспортного средства в органах ГИБДД за ответчиком прекращена, право собственности на автомобиль признано за истцом.
